Авторизироваться


Чужой компьютер





Крым - край русский: Васильковская балка. 70 лет трагедии (ФОТО)

Эксклюзив / Крым край русский

Крым - край русский: Васильковская балка. 70 лет трагедии (ФОТО)
События в начале января 1944 г. в зуйских лесах, в районе Васильковской балки – достаточно малоисследованная и редко упоминаемая трагедия партизанского движения в Крыму и гражданского населения в годы Великой Отечественной войны. Не только молва людская доносила до нас память об этом дне. События в Васильковской балке отражены как в архивных документах, так и в опубликованных мемуарах и воспоминаниях партизан и гражданских лиц-очевидцев событий. Однако в целом, подробная и правдивая история событий, произошедших в указанном месте, до сих пор не написана.
В ноябре 1943 г. советские войска захватили плацдарм на Керченском полуострове и на южном берегу Сиваша. Создалось впечатление, что скоро Крым будет очищен от оккупантов и их пособников. Да, радость – в преддверии освобождения – была, но была и ошибка. Роковая.

Не оценив полностью создавшуюся обстановку, областной подпольный партийный центр (ОППЦ), находившийся в Зуйских лесах, после приказа оккупационной администрации от 29 октября 1943 г. о «добровольной» эвакуации населения из Крыма принял недостаточно обоснованное решение (не задумываясь серьезно о его последствиях) разослать своих представителей в села Симферопольского, Зуйского, Карасубазарского (Белогорского), Старокрымского, Алуштинского и Бахчисарайского районов с «задачей поднять народ на уход в лес к партизанам». К этому же призывало и обращение «К населению Крыма» (письмо жителей, ушедших в лес), выпущенное в виде листовки 3 ноября 1943 г.

В результате под защиту партизан ушло в общей сложности не менее 10000 человек: женщин, стариков и детей с домашним скарбом, скотом и запасами продовольствия. Но вот учет пришедших в лес не везде велся должным образом. Так, по данным штаба Южного соединения, только из 13 населенных пунктов, расположенных вокруг Алуштинского заповедника, под защиту отрядов 4-й партизанской бригады к середине декабря ушли 2701 человек, в том числе из деревень Саблы (ныне Партизанское) - 437, Бодрак (ныне Трудолюбовка) - 529, Мангуш (ныне Прохладное) - 278, Бия-Сала (ныне Верхоречье) - 359 человек и др. Точных данных о гражданском населении Карасубазарского и Зуйского районов, ушедших в леса, не найдено – общие оценки указывают на 3 - 3,5 тысячи человек. Увы, в Северном соединении партизан Крыма к учету гражданских подошли спустя рукава.

Присутствие населения, расположившегося в так называемых гражданских лагерях, лишило партизан их основного боевого качества - маневренности и вынудило вести несвойственные партизанам позиционные оборонительные бои, чего, собственно, и добивалось немецкое командование, так как в период затяжных боев коммуникации 17-й армии оказывались без воздействия партизан.

Оккупационные власти ужесточили режим с конца 1943 года. Карательные отряды сожгли почти все деревни, из которых мирное население ушло в леса (по данным Книг Памяти Республики Крым всего было сожжено 81 селение и в них 5268 дворов, причем на территории Зуйского района – 21 населенный пункт с 880 дворами), а войска, выделенные для противопартизанской борьбы, приступили к проведению операций, направленных на блокаду и уничтожение партизанских группировок в Старокрымских, Карасубазарских, Зуйских лесах и в Алуштинском заповеднике.

Первыми на очереди оказались Зуйские леса, так как в них находились партизанские аэродромы, ОППЦ, три партизанские бригады и большое количество мирного населения. 24 декабря 1943 года командование оккупационных войск в Крыму развернуло наступление против партизан зуйских лесов.

Карательный корпус, выделенный для этой цели, состоял из двух румынских горнострелковых дивизий, четырех немецких пехотных и восьми полицейских батальонов. Им были приданы 16 танков, несколько эскадрилий штурмовой и бомбардировочной авиации, 18 минометных и 12 артиллерийских батарей разных калибров. Партизаны имели гораздо меньше сил: карателям противостояли 1-я, 5-я и 6-я бригады, общей численностью 2345 человек, одна батарея 76-мм пушек и одна батарея горных установок «катюш».

В течение месяца до начала операции над партизанскими лагерями летали немецкие самолеты. Авиация противника один за другим наносила бомбовые удары, обстреливала лес из пушек и пулеметов, сбрасывала листовки, призывавшие партизан и гражданское население сдаваться. Несколько раз предпринималась разведка боем. А с 27 декабря 1943 г. начался первая фаза прочеса в зуйских лесах, продолжавшаяся до 8 января 1944 г.

Партизаны были вынуждены защищать гражданские лагеря, частью сил (3-й и 21-й отряды) заняв позиционную оборону. Опасаясь, что остатки 1-й, 5-й и 6-й партизанских бригад подвергнутся разгрому, КШПД передал в лес приказание: «Молния - Ямпольскому, Савченко. …В крайнем случае сохраняйте боевой состав, маневрируйте невзирая на опасность, грозящую мирному населению… Булатов. 1.1.44 г.».

В результате 3-4 января 1944 г. произошла трагедия в Васильковской балке, где мирное население и раненые были подвергнуты массированным бомбоштурмовым ударам авиации, после чего в балку ворвались румыны и добровольцы-полицейские….

Вот как вспоминает об этих днях прославленный партизанский командир Федор Федоренко в своих мемуарах – изданной уже в 1990-е годы книге «Годы партизанские»: «3 января. 21.30. Луговой и Осовский, занимавшиеся эвакуацией раненых и гражданского населения, возвращаются в штаб. Вместе с разведчиками, которых Ямпольский посылал в Васильковскую балку. На Луговом лица нет. Таким удрученным я никогда Николая Дмитриевича, не видел. Оказывается, он был свидетелем большой трагедии в Васильковской балке.

...Трудноуправляемая колонна - люди с тяжелоранеными на носилках, раненые полегче, еле бредущие в изнеможении по снежной целине, за ними бесконечная, казалось, вереница гражданских - остановилась на дневку. Как-то рассредоточились по склонам Васильковской. Измотанные тяжким переходом в сыром тумане, отдались во власть сна. Уже не колонна, а россыпь сотен людей на снегу. Ее охраняли Третий, Шестой, Двадцать первый отряды Пятой бригады. Медсестры в полуразрушенном домике лесника как могли поддерживали самых тяжелых - это Егоров, Ваднев, Шаров, Мазурец... Одни из главных героев моей повести-хроники.

К полудню рассеялся туман, люди отдыхали, пригревшись на солнышке. Ответственный за гражданские лагеря Андрей Поскребов доложил Луговому и начальнику штаба Пятой бригады Сендецкому, что все спокойно, все пока в порядке. А через час началось невообразимое. В балку посыпались десятки бомб. Сбросившие их самолеты не улетели - закружили коршунами, поливая склоны Васильковской пулеметным огнем. Фашистские летчики не могли не видеть, по каким целям бьют, но в зверском упоении продолжали косить женщин, детей, стариков. Этот кошмар длился более получаса...

К счастью, тяжелораненые, что находились в домике лесника, ни от бомбежки, ни от обстрела не пострадали. Но самых тяжелых санитары и медсестры куда-то увели, унесли. Где они теперь, что с ними, никто не знает...

Сразу после бомбежки и обстрела каратели пытались ворваться в балку. Не удалось - далеко и надежно отбросили их боевые группы Двадцать первого отряда под командой комиссара Грабовецкого. К тому времени, когда Луговой и Осовский уходили из Пятой, все ее отряды оставались на своих позициях. Андрей Поскребов пытался вернуть гражданское население в состояние хоть сколько-нибудь организованной массы. Командир бригады Филипп Соловей лично руководил рассредоточением тяжелораненых по удобным для того расщелинам в скалах...

Командование соединения вновь оказалось перед трудным выбором решения, как быть с гражданским населением. Остановились на том, что Луговой и Осовский, более других приобщенные к неотложным заботам Филиппа Соловья и Андрея Поскребова, немедленно, хоть и устали донельзя, отправятся в Пятую и сделают все возможное, чтобы вывести население гражданских лагерей в район северо-западнее горы Токуш.

4 января. В полночный час примерно полторы тысячи гражданских, собранных по склонам Васильковской балки, под прикрытием отрядов Пятой бригады тронулись в путь. К утру они уже были укрыты в лесу близ села Тау-Кипчак. Но начальник штаба Сендецкий заметил, что по их следу в тот же лес идет еще одна, неизвестная, колонна стариков, женщин, детей. Большая колонна! Наверное, сводная - из нескольких окрестных деревень. Видно, из зоны прочеса выбирается...

Она уже подходила к опушке, как ее и расположение бригады густо пробомбили фашистские самолеты. И сразу после бомбардировки, дополненной артобстрелом, на позиции Пятой двинулась румынская пехота. С трех направлений!

Соловья там не было - задержался с тяжелоранеными в Васильковской балке. Оборону бригады возглавил Сендецкий. То была безупречная по организации и стойкости оборона. Да как устоять, если у противника многократное численное превосходство, если у него минометы и артиллерия. Если по его вызову самолеты с крестами на крыльях сыплют и сыплют на тебя бомбы...

Разрозненными отрядами Пятая покинула тот лес. Гражданские разбежались - разбрелись по нему кто куда, только бы подальше от фашистов. Лишь немногие ушли с отрядами. К вечеру Сендецкий привел бригаду к нам на Бурму».

А вот воспоминания со стороны гражданской - Нины Павловны Антоник, опубликованные в Интернете на сайте Артема Драбкина. «В конце октября – начале ноября 1943-го года жители многих сел Симферопольского района ушли в леса к партизанам…. Этот исход из деревни в лес был полон звуков – коровы ревут, собаки гавкают, кошки и гуси кричат. В общем, люди что могли, все с собой взяли. В итоге добрались до одного из партизанских отрядов, где нас определили в гражданский лагерь.

В декабре 1943 года начался первый прочес, в боевой группе все еще не хватало патронов и гранат, но тогда партизаны отбили все атаки. А второй прочес, названный «большим», который начался в конце декабря 1943 - в январе 1944 года, был действительно страшен. В нашем отряде после первых же боев появилось множество раненых и убитых. Честно признаюсь, что во время этот «большого прочеса» крымских партизан сильно разбили. Днем лес гудел от снарядов и бомб. И только постепенно к ночи звуки войны стихали.

В ночь со 2 на 3 января нас переправили из гражданского лагеря у горы Яман-Таш в Васильковскую балку за восемь километров. Мы передвигались только пешком, а маленьких детей везли на лошадях. Иногда мы делали остановки, и нас заводили в пещеры в скалах. Хотя, что это был за отдых, ни присесть, ни прилечь, кругом снег, мы шли босые. К тому времени обувка у многих в горах стерлась, и мы вручную из парашютного шелка мастерили каждый себе ботинки. Но в горах после нескольких же шагов такая обувь разрывалась. Кормили немного, за всю ночь по жменьке кукурузы выдали, мы даже и не почувствовали ее вкус. Все ощущали голод, но ни еды, ни воды нет, поэтому снегом себе губы намочишь, и на этом все. Кстати, до балки мы с мамой на лошади подвезли одного раненого, мама ее вела под уздцы, а он всю дорогу кричал сильным криком, видимо, у него рана загноилась.

Когда мы наконец-то добрались до балки, оказалось, что здесь набилось очень много народу, лошадей и скота. Маму с тремя женщинами отправили помогать раненным, их лежало очень много в небольших домиках, расположенных по краям балки. Было страшно, домик, расположенный поблизости от того места, где мы остановились, прямо гудел от стонов и криков. Мама вернулась ко мне и сказала, что в домиках никакой медицины не было, перевязочного материала не хватало. Затем она снова ушла, потому что начальник партизанского госпиталя попросил женщин хоть что-то сварить и покормить раненых. Я же устроилась ночью на опушке леса под деревом. Уже начала рассветать, как вдруг я вижу, как недалеко от меня в воздух взвились сигнальные ракеты желтоватого цвета. Причем эти ракеты шли одна за другой, видимо, кто-то тут же недалеко их выпускал. Я очень удивилась, думаю: «Что же это такое?» Потом выяснилось, что кто-то нас предал, и показал немцам, где мы находимся. Вскоре, откуда ни возьмись, налетело множество немецких самолетов, они начали бомбить балку и обстреливать ее из пулеметов. В общем, сделали из расположившихся там людей и скота настоящую кашу. После бомбежки к балке со всех сторон подошли каратели и открыли ружейный и пулеметный огонь. Сколько там народу полегло, я даже не скажу. Одного могу заметить – ужас как много народу там погибло.

Во время бомбежки я пыталась хоть где-то спрятаться. Везде раздавались крики «Помоги!» Да чем я-то могла им помочь?! Бежала, куда глаза глядят. И невдалеке от балки уже вечером нас, выживших, начали собирать, появился партизанский командир, фамилии его не знаю, он имел кличку «Медведь», он объявил: «Кто здесь есть из наших, из 17-го отряда, подойдите поближе». Тут я и маму встретила, она тоже подошла к нему, а ведь во время бомбежки я ее потеряла. Господи, мама вьюки несла с мылом, а есть-то нечего. Здесь мне довелось увидеть самую страшную картину за все время войны – во время бомбежки, чтобы грудные дети не выдали наше местоположение криком, родители им грудь давали и прижимали к себе. И вот я увидела, как у одной женщины на руках лежит ребенок, который у ее груди задохнулся. Когда же мы собрались, Медведь нам сказал: «Кто может, идемте со мной, мы пробьемся, а с детьми людей я не возьму, как хотите, так и спасайтесь». Причем как сказал, так и сделал, никаких просьб и слушать не стал. Мама мне говорит: «Что же мы полезем под пули, будем здесь сидеть, вдруг немцы мимо пройдут». Неподалеку от места сбора протекала речка, и была небольшая пещера, мы туда залезли. Только устроились, как внезапно началась стрельба, видимо, это партизаны во главе с Медведем прорывались, затем выстрелы становились все тише и тише. Мы сидели в пещерке, и тут раздались крики немцев, мол, вылезайте. Так мы попали в плен.

Нас повели обратно в Васильковую балку. Оказалось, что немцы и местные добровольцами сделали плетневые клетки, куда посадили раненных партизан, мы идем мимо, они просят воды напиться. Когда уже вышли из балки, то почувствовали запах гари. Обернулись – смотрим, все клетки запалили и живьем сожгли пленных.

Из леса нас пешком пригнали в поселок Зуя Симферопольского района, где поставили под автоматы, и только здесь я увидела, как людей осталось от гражданского лагеря 17-го партизанского отряда. Кстати, немцы в Зуе собрали одних женщин и детей, мужчин никого не было. Загнали нас в подвал какого-то здания, вода выше пояса, мы всю ночь как сельди в банке простояли там. Утром сверху кричит переводчик: «Выходите!» Что же, мы вышли, дали нам хлеб, провонявший дымом и намазанный чем-то невкусным. После скудного завтрака посадили в кузов больших грузовиков, и из Зуи нас довезли в Симферополь. Здесь всех раздели догола, мы все быстро замерзли, и долго голышом ждали, пока наши тряпки выжаривали от вшей. Кроме того, нас помыли, ничем так и не покормили, хотя, как помню, лично я и не хотела есть от страха. Мы ведь думали, что немцы всех как партизан расстреляют. Но нас погрузили в телячьи вагоны и отвезли в Евпаторию. Оттуда пешком пригнали в Ак-Мечетский (ныне – Черноморский) район, прямо в райцентр Ак-Мечеть».

Увы, сейчас в Крыму проживают всего несколько человек, прошедшие тот январский кошмар. Вере Павловне Пасисниченко тогда было 12 лет. И вспоминая те дни, она не сдерживает слез: «Жили мы в Баланово. В лес, к партизанам, нас вывезли бричками. Я находились здесь, в скалах, у партизан, с матерью и четырьмя братьями. Рядом с нами были двое стариков – муж и жена, они вернулись домой, вырыли в огороде яму и там прятались. А мы остались. Было голодно. А вдоль балки татары сажали фасоль. Мы просили у них её поесть. Нам не отказывали. Но татар никто не трогал. А потом нас бомбили самолёты. Стреляли из пулемёта. Кидали бомбы и железные бочки с камнями. Мать спрятала нас в большом дереве с дуплом, мы там разместились кое как. А сверху она нас еще прикрыла одеялом, и еще собой. Во время бомбёжки её ранило в копчик. Она после этого долго не пожила...

Потом пришли немцы и кого поймали увели в плен в Баксан (ныне Межгорье, Белогорского района). Когда нас гнали то тут, то там лежали мёртвые. Мы натолкнулись на еще живого, сильно раненого мужчину, который вёл корову. К корове был привязан топор. Раненый говорит мамке (проходили рядом с ним) передайте моей жене Фросе в Мазанку, что я погиб. В Баксане поставили перед длинными окопами – детей отдельно, женщин и мужчины отдельно. До вечера нас держали.

Вечером приехал начальник и велел везти в Белогорск. Погрузили детей и женщин. Мужчин погрузили и увезли отдельно. Что с ними стало не знаю. Женщин и детей привезли в Белогорскую тюрьму, мы там трое суток сидели. Без еды. И во двор (по нужде) не выпускали. Во дворе тюрьмы женщины крошили капусту и кидали нам за решетку кочерыжки – но нас было много – не хватало на всех, кто схватит, того и еда. После трехдневного сидения нас повезли в Симферополь и даже покормили – дали по куску хлеба намазанного повидлом.

В Симферополе повезли в концлагерь при совхозе «Красный». Кто нас охранял я не знаю. А потом, когда немцы начали бомбить Симферополь, нас стали вывозить: мамку с братьями забрали, а меня женщина через дырку в заборе вытянула и забрала к себе. Кроме меня женщина прятала в подвале трех партизан. Но их обнаружили - партизан расстреляли, а меня соседка определила в детдом в Симферополь. … Мама в детдоме меня нашла и мы вернулись в Баланово, домой».

Теперь о самом печальном – гибели людей. Историки из Научно-исследовательской лаборатории «Крым во Второй мировой войне 1939-1945 гг.» тщательно изучили документы и исследования прошлых лет, придя к горьким выводам – никто гражданских не считал и после васильковской бойни…. Только партизан учли…. По существующим данным (доложенные в Крымский штаб партизанского движения), потери только партизан составили с 28 декабря 1943-го по 8 января 1944 г. убитыми 88 человек, ранеными 250 чел. Каратели захватили в плен и расстреляли 176 раненых партизан; данные по гражданскому населению в отчете отсутствуют.

А что же оккупанты по этому поводу писали? В конце 1947 года в Севастополе прошел судебный процесс над некоторыми видными немецкими военачальниками – преступниками, залившими крымскую землю кровью. В протоколе допроса «самого главного немца в Крыму в начале 1944 года», генерал-полковника Эрвина Енеке по поводу первого прочеса, он признает что «в операции было взято в плен 150 человек и убито на месте 100 партизан, большинство пленных было приговорено к смертной казни и расстреляны, все население было поголовно ограблено, разграблено минимум 12 деревень, урожай полностью уничтожен». Но, похоже, темнил командующий 17-й армией….

Вот современные румынские исследователи Виктор Ниту и Драгош Пуска приводят данные более страшные – может быть свой точностью…. «4 января, группа партизан была окружена и ликвидирована. В течении 7 дней боевых действий советские партизаны понесли следующие потери: 1147 убитых и раненых, 2559 пленных. Потери румын: 43 убитых и 189 раненых…». Однако они не разделяют собственно партизан и гражданских лиц.

Значительное число мирных жителей было угнано карателями из леса в концентрационные лагеря, в т.ч. в лагерь смерти на территории совхоза «Красный», где многие погибли в январе – апреле 1944 г.

А как отразилась трагедия в Васильковской балке в акте Крымской комиссии, итоговом документе, предъявленном в Нюрнбергский трибунал? Увы, цифры много меньше. Всего по данным Государственной Крымской республиканской комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причинённого ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР, на 2 октября 1944 г. в Зуйском районе Крымской АССР было расстреляно 123 гражданина, угнано в рабство 231 человек, всего 354 жертвы. Данные уточненные на сентябрь 1945 г. по этому же району составляют: 219 мирных граждан расстреляно, 1 – замучен, 315 – угнано в рабство. Несомненно, что среди этих людей были и мирные жители, попавшие в трагические события в районе Васильковской балки.

И еще об одной стороне этой трагедии. Меня, как авиатора в прошлом, интересует именно действия авиации в том январе сорок четвертого. И моральная сторона поступков асов Геринга и Антонеску…. По установленным данным, в нанесении авиационных бомбоштурмовых ударов по местности в рамках противопартизанской операции участвовали три части штурмовой авиации 4-го воздушного флота люфтваффе – германская группа III./SG3 (командир – гауптман Хайнц Хоге, всего самолетов-штурмовиков - 13 Ju-87D-3, 21-Ju 87D-5) и румынская группа Grupul 3 Pikaj (15 Ju-87D-3/D-5); итого – на конец декабря 1943 г. 49 самолетов, аэродром базирования – Каранкут (ныне окрестности с. Веселое Джанкойского района) с бетонной взлетно-посадочной полосой; в качестве штурмовиков использовались также бипланы Go-145 из 6-й ночной группы NSGr6 (около 30 самолетов, аэродром Каранкут). Кроме штурмовиков, установлено применение самолетов-разведчиков FW-189A-3 из разведэскадрильи 1.(H) /21 (аэродром Сарабуз, 14 самолетов), а также возможно использование другой авиатехники из частей люфтваффе. Расстояние от аэродрома Каранкут до Васильковской балки – 75 км, это груженной бомбами «штуке» лететь минут пятнадцать на крейсерской скорости…. А то, что летчики видели, на кого они сбрасывают до 1800 кг бомб только с одного самолета, в этом не сомневаюсь – обзор из кабины «юнкерса» хороший….

В настоящее время в Васильковской балке находятся три памятника, относимых к партизанскому движению в период Великой Отечественной войны. Рядом с развалами бывшей казармы лесников расположена братская могила, где в принципе и захоронено большинство убитых. Неподалеку еще один памятный знак на плите из черного мрамора: «Остановись прохожий склони голову над братской могилой здесь покоятся старики и дети погибшие от рук фашистов в январе 1944 года. Пусть земля им будет пухом». В устье балки западнее, в полукилометре от развилки находится известный памятник-мемориал «Книжка» установленный в начале 1990-х годов.

А теперь стоит и крест – не просто символ. Души невинно убиенных отпеты, но они продолжают стучать в нашу память.


Сергей Ткаченко

Фото автора

Моменты установки креста казаками общины «Святогор»

Крым - край русский: Васильковская балка. 70 лет трагедии (ФОТО)
Крым - край русский: Васильковская балка. 70 лет трагедии (ФОТО)
Крым - край русский: Васильковская балка. 70 лет трагедии (ФОТО)
Крым - край русский: Васильковская балка. 70 лет трагедии (ФОТО)
Крым - край русский: Васильковская балка. 70 лет трагедии (ФОТО)
Просмотров: 7724 Комментариев: 0

Комментарии:
>> Оставить комментарий <<

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Происшествия
ТОП новостей
 Много знал или совесть замучила? В Киеве застрелился бывший спикер
Много знал или совесть замучила? В Киеве застрелился бывший спикер "АТО" Тымчук0 14:22
    
  1. Бывшие киевские стратеги планировали сравнять с землёй Луганск и Донецк0 10:42
  2. 
  3. В Киеве проходят массовые облавы на призывников0 18:03
  4. 
  5. «Ядерное» наследие Петра Порошенко0 17:28
  6. 
  7. Конституционный суд Украины признал, что Порошенко нарушил конституцию0 17:43
  8. 
  9. В Луганске прошёл концерт российской патриотической певицы Вики Цыгановой (ФОТО)0 11:04
  10. 
  11. К 2040 году "незалежную" окончательно поделят между Россией и ЕС - киевский политолог0 17:55
  12. 
  13. В Луганской академии культуры начал работу Центр перевода документов для оформления российских паспортов (ФОТО)0 10:58
  14. 
  15. Спортсмены ЛНР завоевали 26 медалей на "Кубке Черного моря" в Крыму (ФОТО)0 12:05
  16. 
  17. Киевский режим продолжает наращивать силы спецопераций на границе с Крымом: новый батальон «серых беретов» в Скадовске0 10:12
  18. 
  19. «Мы знаем, что за правду погибли наши братья журналисты", - Юрий Першиков (ФОТО)0 12:45